1001 рассказ


       Главная    Рассказы    Поиск    Скачать    Клуб    Подписка    Друзья  

  Авторизация    Регистрация    Вопросы    Контакт       


Людвик  АШКЕНАЗИ

  ЯИЧКО 

У нас бывает немало приятелей, с которыми мы встречались только мимоходом. Они случайно промелькнули в нашей жизни, сыграли свою небольшую роль и исчезли со сцены. Произнесли, к примеру: «Граф был ранен на дуэли» или «Аленка посылает вам сердечный привет, а больше я ничего не могу сказать». При этом многозначительно улыбнулись, или украдкой вздохнули, или просто тактично удалились, прямые и корректные.

В жизни каждого есть герои и статисты. Нам не суждено знать их подлинную роль. Тот, кого мы считали героем, часто оказывается статистом; какая-нибудь мелочь иной раз оборачивается судьбой.

Жил человек по фамилии, скажем, Покштефл. Ходил до войны в гимназию, и даже в классическую, и посему полагал, что смыслом жизни является знаменитое изречение carpe diem[1]. Других латинских изречений он не помнил, но зато урывал от жизни сколько мог. Он легко и бурно развлекался за чужой счет; больше всего ему нравилось звонить по телефону незнакомым людям и дурачить их. Например, выдавал себя за контролера телефонной сети и заставлял простодушных старушек, которые были дома одни, измерять сантиметром телефонный провод от стены до аппарата.

А если он был в плохом настроении, то звонил от похоронного бюро и сообщал о доставке резного гроба тому, кто поднимал телефонную трубку. Он говорил:

– Ну, гроб мы вам отправляем, натягивайте саван, ложитесь и ждите.

Или объявлял:

Будьте любезны явиться завтра в семь часов утра на Стршелецкий остров вместе с вашим попугаем. Вам обоим в обязательном порядке будет сделана прививка. Благодарю вас.

Но одному владельцу телефонного аппарата он особенно докучал. Звали его Эдуард Петушок, и был он, как тогда говорили, частновладельцем. Каждую неделю по пятницам, в три часа дня, происходил телефонный разговор такого содержания:

– Здравствуйте!

– Здравствуйте.

– Скажите, пожалуйста, пан Курочка дома?

– О нет, – отвечал после небольшой паузы интеллигентный голос. – У телефона Эдуард Петушок.

– Так, значит, Курочки нет дома? – удивлялся каждый раз паренек. – А она снесла вам вчера яичко?

– Нет, не снесла, – вежливо отвечал спокойный голос. – А вы, пан гимназист, любите яички?

– Терпеть не могу, – заявлял паренек. – Очевидно, я не туда попал.

Покштефл вешал трубку и потом целую неделю с радостью предвкушал, как он снова позвонит пану Петушку в следующую пятницу, в три часа дня, и попросит к телефону пана Курочку.

Пан Эдуард Петушок всегда был неизменно вежлив и спокоен. Он ни разу не назвал гимназиста бездельником, или озорником, или, что еще хуже, молодым человеком. Телефонную трубку он всегда клал очень деликатно.

Наш паренек жил и, следовательно, взрослел. Он успешно преодолел переходный возраст, пору возмужания и, наконец, сдал экзамены на аттестат зрелости и поступил в университет. У него появился сочный, прямо-таки чарующий баритон. Каждое утро он брился.

А мир, имевший на него неведомые виды, продолжал независимо развиваться.

Вскоре посыпались первые бомбы. Это было в Польше.

Потом наступило 17 ноября 1939 года[2], и пан Петушок напрасно ждал телефонного звонка в пятницу в три часа. Короче говоря, из концлагеря не позвонишь. Так что наш молодой человек исправился хоть в этом смысле.

Вернулся он в Прагу 11 мая, в пятницу, без десяти минут три. И сказал себе:

– Вместо того, чтобы придумывать, как начинать жизнь заново… все равно ничего не придумаю… вместо того, чтобы ломать себе голову над этим, начну-ка я с того, что позвоню пану Петушку. Это единственный номер, который я помню.

Он вошел в будку автомата – еще серого военного цвета. Рука у него дрожала, но тут уж ничего не поделаешь. На лице у него появилось прежнее выражение лукавого озорства и ехидного злорадства. Он набрал номер.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте.

– Скажите, пожалуйста, пан Курочка дома? – произнес он и чуть не заплакал.

На другом конце провода долго молчали, а потом воскликнули:

– Значит, ты жив, озорник? Это же замечательно!

– Жив, пан Петушок, – сказал бывший студент и тут только почувствовал, что к нему возвращается жизнь. Он понял это по учащенному пульсу и по душившей его радости. Он услышал, как поет его тело.

– Должна же у вас быть где-то курочка, – сказал он. – Не снесла ли она вам вчера к завтраку яичко?

– Как же, снесла, снесла! – проговорил старый пан Петушок. – Вчера снесла, негодница. Чудесное белое яичко. Приходите, пан озорник, я сварю вам его всмятку!

Вот и все, – а впрочем, кто знает?



[1] Лови момент (лат.).

[2] День, когда нацистские оккупанты распустили высшие учебные заведения в протекторате, арестовали и казнили многих студентов.

Перевод с чешского: В. Вагнер, Н. Вагнер.


Комментарии

  Исаак  БАБЕЛЬ   ГЮИ ДЕ МОПАССАН



  Copyright © 2015, Леонид Шифман    

Рейтинг@Mail.ru